В хижине, едва он разжал руки, пленница его отпрянула к стене, уставилась потемневшими глазищами, ловила каждое движение. Андрей усмехнулся. И тогда губы ее дрогнули в презрительной, брезгливой гримасе.

- Проклятый юкки! - вытолкнула она сквозь зубы. - Ненавижу!

- Ну, слава милосердному Тау, - усмехнулся Андрей. - Я уж думал - ты немая. Я не наемник. Это чужое.

Он кивнул в угол, где поблескивало оружие.

- Врешь! - с ненавистью крикнула ему в лицо девушка и задохнулась криком, зашлась в хриплом, лающем кашле.

Она задыхалась, со всхлипом втягивала в себя воздух, тонкая шейка судорожно напрягалась, сухой кашель раздирал грудь, и покрытое испариной лицо искажалось от боли. Наконец, приступ прошел. Она обессилено оперлась о стену, тяжело подняла глаза на Андрея. Несколько секунд он держал этот свинцовый, ненавидящий взгляд. Потом вздохнул, отвернулся.

- Не юкки я, правда. Будь я наемником, стал бы я эти "кошки-мышки" устраивать.

Андрей посмотрел на девушку и встретил тот же ненавидящий взгляд.

"Уговаривать бесполезно. Слова просто не доходят до ее сознания". Он потер лицо руками - оно показалось одеревеневшим, чужим.

- Ну, что мне с тобой делать? - проговорил Андрей и шагнул к ней.

Девушка отпрянула, прижалась спиной к стене, напряглась, как натянутая струнка.

- Успокойся! - резко и властно приказал Андрей.

Девочка вздрогнула, будто он ударил ее, в глазах метнулся страх.

- Успокойся! - повторил он, удерживая на себе ее взгляд. - Ничего страшного с тобой не случится. Ты это и сама знаешь, бояться нечего.