Она, в свою очередь, считала бесполезным и противным занятием все его конспекты и чертежи, семинары и лекции. Что это так она знала по опыту: на базе у них работали двое грузчиков - отъявленные пьяницы с дипломами инженеров,- утверждая, что на базе работать им не в пример выгоднее; кроме того, был один недотепа-кладовщик на мучном складе, из бывших учителей, которого за недостачу обязательно наказывало начальство после каждой ревизии. ( Такого позора ни разу не случалось с Натальей, хоть и была она без всякого высшего образования.) Впрочем, свои сомнения в пользе учебы она не осмеливалась высказать Виталию вслух и только сожалела про себя, что у нее такой непутевый "друг"; но другого, все-таки, не было и приходилось терпеть этого, делать для него задумчивые глаза и все время бояться, что он ее бросит.
Виталий, с первого же дня, когда он проснулся у ней в постели и огляделся, как более интеллектуально-развитый, принял на себя труд руководствовать Натальей, подавая ей в помощь свои советы. Он велел ей выключать телевизор, если там шли сериалы, сунул ей читать какой-то роман, над которым у нее ужасно напрягалось зрение и немел отлежанный бок; а главное - студент беспрерывно ее убеждал, что так жить нельзя... Впрочем, очень могло быть, что заставлял его руководить ею все тот же страх запутаться: а так ему представлялось, по крайней мере, что все находится у него под контролем.
До последнего времени она терпеливо сносила его причуды: засыпала каждый вечер "с курами", читая роман, телевизор прекратила глядеть - и на работе, когда между бабами заходила речь про последние серии, понимала себя совершенно лишенною всех новостей.