Да, цели у него теперь не стало никакой. Выплывали какие-то цели каждодневные, развлечения от скуки, - а скука посещала его иногда по вечерам, - но считалось, что со временем все образуется, найдется ему по силам характера цель сама собой. Отслужит действительную в армии остепенится.

Наверное, скорее всего дальше сталось бы так: демобилизовался бы парень, женился, и все образовалось бы не спеша. И выбор места жительства, и успокоение натуры.

Однако суждено ему было пройти через другие испытания и хлебнуть совсем не армейских щей.

В один из приездов домой, точнее - отъездов из дому в Николаев, когда стоял Бунчук на улице в своем темном костюме и белой рубахе и дожидался автобуса, к остановке подошли двое незнакомых парней. Он был хмелен, весел и спросил: кажется, вместе поедем? Добавил о погоде, о том, что в Николаев к вечеру будут и что ему завтра непременно надо рано вставать: первая смена. Но разговор дальше не продвинулся. Бунчуку сказали: "Пошел к черту!" Он удивленно посмотрел на двоих и, улыбнувшись, попросил их не грубить, он этого не любит. Незнакомцы стали его задирать. Но Бунчук наподдавал одному и другому. Крепко наподдавал.

Парни куда-то исчезли. Автобуса все не было. Хмель прошел. Бунчук оглядел себя: рубаха испачкана кровью. Своей или чужой, он не понял, а запахнул на груди пиджак и, сжимая отвороты рукой, зашагал прочь от остановки.

Наутро, работая в литейке, Бунчук почти не вспоминал вчерашнюю переделку. И не волновался, и не жалел незнакомцев. Он был спокоен, ничего не смущало его: подрался - с кем не бывает?

Но между тем прошло несколько дней, и вдруг Бунчук узнал, что те парни подали на него в суд, они откуда-то знали его, теперь идет следствие. Он не испугался, еще не знал, что ему грозит. Работал по-прежнему старательно и отгонял дурные мысли. "Они сами виноваты, - говорил он себе. - Загрызались и получили!"