Никита спустился на этаж ниже и остановился перед ободранной грязной дверью, с которой свисали куски дерматина, точно их кто-то ножом исполосовал. Он прислушался... все было тихо. Потоптавшись на месте, Никита так и не решился нажать на кнопку звонка и, понурый, двинулся восвояси на Брестскую.

Какова же была его радость, когда во дворе он увидел свое живое чудо! Девочка сидела на перевернутом ящике возле костра и задумчиво глядела в огонь, подперев кулачками щеки. Возле костра мелькали какие-то тени. Приглядевшись, Никита разглядел двоих подростков примерно его возраста и карапуза лет четырех, который сосредоточенно ковырял палкой оттаявшую землю.

- Сомик, отойди от костра подальше, искра в глаз попадет! - крикнула малышу девочка, и Никита догадался, что это, скорей всего, её брат.

Услыхав звук её голоса, он почувствовал как сердце бухнуло, дернуло, остановилось, а потом заколотилось как бешеное. Тяжело дыша, открыв рот, он медленно приближался к костру. Двое парней - один белобрысый, с наглой ухмылочкой, а другой губошлеп весь в прыщах возились с чем-то возле костра. Один из них - белобрысый - расковыривал палкой уголья и криво улыбался, поглядывая на девочку. Его приятель подошел к карапузу и что-то ему сказал. Тот послушно потопал за ним и остановился прямо возле огня, заглядывая в костер с опаской и любопытством. А потом доверчиво протянул ладошку. Тогда белобрысый поднялся, шагнул к малышу и, осклабившись, вынул из-за спины консервную банку, которую перед тем докрасна раскалил на костре. Удерживая за край деревянной прищепкой, быстро всунул её в раскрытую ладонь малыша.

Его крик разорвал тишину. Девочка, сидевшая в глубокой задумчивости, тут же вскочила и в мгновение ока оказалась возле брата. Тот упал в снег, задохнувшись болью и криком, и раззявленный его ротик исказился гримасой страха и муки.

Никита, не задумываясь ни на минуту, кинулся к белобрысому.