И вот теперь Никита тут, дома. Дома... Он ещё никак не мог привыкнуть к этой мысли и от волнения все шагал по комнатам, не зная, чем толком заняться и где на ночь пристроиться. Сегодня с самого утра здесь уже появились рабочие и начали все крушить: полы, перегородки, старую сантехнику. Ими руководил папин приятель Сережа - Сергей Александрович Овечкин - личность весьма загадочная и притягательная. Во всяком случае для Никиты...

Этот человек обычно хранил серьезность и при этом умел так тонко и вовремя пошутить, что все страхи запуганного предстоящим ремонтом клиента развеивались в дым... По мановению его руки в разных концах Москвы начинали разносить в прах старые обветшалые квартиры и сооружать на их месте новые по самому современному слову строительной техники и дизайна... Но мало того - Сергей увлекался живописью, был её тонким ценителем и знатоком, а недавно стал владельцем собственной галереи. Как он сочетал в себе это - талант организатора, твердый взгляд реалиста и душу художника - один Бог ведал... Мама говорила, что это истинно русский характер, что на Руси все настоящие мужики были такими: дело умели делать, знали цену деньгам и при этом всегда их тянуло подняться над суетой бренного мира - духом стремились к вечному, к красоте... Папа называл Сергея Давидом-строителем и очень его уважал, а Никита... Никита его побаивался. Очень уж смущал его ироничный и проницательный взгляд папиного приятеля - парню казалось, что тот подсмеивается над ним.

Он вообще был очень стеснительным - Никита по прозвищу Кит. Вытянувшись за последний год едва ли не под метр восемьдесят, - и это в его-то четырнадцать! - он страшно сутулился, ходил, согнувшись под углом в сорок пять градусов - носом землю клевал! - как, смеясь, говорила мама, без очков плохо видел и не знал, куда руки девать... Он был страшно обидчив, но отходчив, сторонился девчонок, потому что не знал как себя с ними вести, и целые вечера проводил на диване за книжкой. Ни спорт, ни дискотеки, ни иные забавы сверстников его не интересовали.