Нашей верной любви наступает конец,
Бесконечной тоски начинается пряжа.
Что мне делать с тобой и с собой, наконец,
Где тебя отыскать, дорогая пропажа!
И когда-нибудь ты, совершенно одна,
Словно призрак тоски в чисто прибранном доме,
Подойдешь к телефону смертельно бледна
И отыщешь затерянный в памяти номер.
Но ответит тебе чей-то голос чужой,
Он уехал давно, нет и адреса даже.
Ты заплачешь тогда, друг единственный мой.
Где тебя отыскать, дорогая пропажа?
Наташенька! Ты уж, пожалуйста, прости меня. Я не хотел сделать тебе больно. Привезли письмо от тебя, и вот я понял, что вчера сглупил, не выдержал. Ты все время просишь подождать, не спешить, а меня мучила и мучит неопределенность. Скажу откровенно - ясность в наших отношениях подняла бы во мне силы, о которых ты едва ли можешь составить представление. Иногда думаю: неужели главное препятствие на нашем пути разница в образовании? Как заставить тебя поверить в то, что разница эта устранима? Если б ты могла учесть некоторые обстоятельства моей жизни, понять, как нелегко мне было сделаться даже таким, какой я сейчас есть! И не знаю, к месту ли, но я решил нарисовать тебе некоторые картинки из моего детства, чтоб ты сравнила его со своим.
Что такое оккупация, ты знаешь из книг да газет, а они бессильны отобразить весь ужас, впитанный детской душой. Я видел, как немцы сожгли наших соседей, спрятавших в подполе трехмесячного кабанчика, до сих пор помню сладкий запах горелого человеческого мяса. А в ушах - крик моей матери, которую полицай бил на базаре резиновой трубой от вагонных тормозов. Я этот шланг с железиной на конце срезал у станции для подметок, а мать решила его продать, чтобы купить еды.