- Папа! папа! Если Андрон не удержит коней - мы погибнем... Ведь здесь должна быть неподалеку Чертова пасть... Это ужасно! ужасно! - исступленно звенел все тот же срывающийся, испуганный и дрожащий голосок.

- Успокойся, Ната! Успокойся, моя девочка. Бог даст, мы...

Но голос мужчины сорвался, не договорив фразы. Новый, еще более отчаянный удар грома потряс лес с его вершины до основания. В тот же миг лошади рванулись вперед со страшной силой и понеслись без удержу.

- Мы погибли! - вырвалось новым воплем из глубины коляски. - Мама! Верочка! Наль! Не увижу вас больше... Никогда... никогда... - рыдал, срываясь на каждой ноте, вымученный ужасом тонкий голосок девушки.

Тьма ночи исчезала и снова чернела; свет менялся со мглой, как бы играя в ужасную, злодейскую и стихийную игру. Великаны-деревья шумели глухо и зловеще. А там, невдалеке, в восьми или десяти саженях, зияла страшным, бездонным глазом Чертова пасть, огромный и глубокий обрыв, скорее пропасть, скрывавшаяся в глубине лесной чащи.

Лошади неслись прямо к обрыву. Еще минута - и коляска с путниками должна была неминуемо исчезнуть в бездонной пропасти. Об удерже коней не могло быть и речи... Экипаж, увлекаемый ими, мчался, как жалкая игрушка, туда, к гибели и смерти, все вперед и вперед... Отчаянные вопли теперь непрерывно звучали из коляски...

Кучер едва держался на козлах, ухватившись за края их обеими руками, предоставив полную волю лошадям, не будучи в силах их удержать.

Вот они уже в пяти шагах от Чертовой пасти, близости которой не чуют разгоряченные скачкой лошади... Еще ближе... Еще... "Сейчас... Вот... смерть безвременная... ужасная... неизбежная..." - мелькает в голове путников, затихших в глубине коляски...

Вдруг...

Сухой треск... Крик у обрыва... И неожиданно, среди затихшей на мгновение грозы, раздался по лесу гулкий выстрел. Коренник тройки сделал отчаяннейший скачок и, бессильно повиснув на дуге, стал тяжело припадать к земле всем своим сильным туловищем. Теплая, липкая струя потекла у него по лбу.