- Так что же! Этот выстрел спас "розового" графа и молодую заграничную графинюшку и, - не без гордости прибавила она, - убил лошадь, графского коренника. Понимаешь?

- Ты убила лошадь?

- Да! И спасла людей!

- Ты, Ксаня, спасла розового графа?

- Ну, да, графа!.. Вот бестолковый!

И спешно, путаясь и сверкая глазами, та, которую звали Ксаней, рассказала, как было дело.

- "Розовый" граф ездил на станцию встречать свою "заграничную" дочку. Я знала, что они поедут мимо Чертовой пасти... Там путь на "Розовое" ближе... Ну и пошла, взглянуть было охота... А тут гроза... Лошади взбесились... и пошла потеха!..

- Но зачем же ты взяла ружье? - взволнованно выспрашивал хромой.

- А затем, чтобы попугать "тех", понимаешь, если бы они снова встретились на моем пути и стали бы дразнить и травить меня, как собачонку...

Глаза девочки угрюмо блеснули.

- Ксаня! - скорее простонал, нежели произнес хромой.

- Ну, да... чего ты ахаешь? Я бы стреляла на воздух, понимаешь? А "те" трусы... Небось! сразу бы отбила охоту травить меня!

И она раскатисто засмеялась. Ее белые зубы хищно блеснули в двух полосках малинового рта.

Вдруг ее смех разом присекся, замер.

- Отец идет! - прозвенел нервно и испуганно голос хромого.

И он подался инстинктивно назад.

На пороге комнаты, заслоняя своей огромной фигурой крошечные сени лесной сторожки, стоял огромный человек в сером кафтане, обшитом по борту зеленым кантом, и в кожаной фуражке, с бляхой на груди. Его угрюмое лицо с длинной, рыжеватой бородою и неприятные блуждающие глаза, горящие сухим блеском раздражения и злобы, хранили следы гнева.

- Чего раскудахталась не в пору? - свирепо кинул он Ксане. - Говори, как смела трогать мое ружье?

И огромные руки рыжеватого гиганта упали на стройные, еще детские плечи смуглой девушки и впились в них.

- Зачем брала ружье? Говори! - и он тряс изо всей силы девочку, в то время, как мрачные глаза его сверкали, как два раскаленных угля.