5.
Теперь позвольте, господа, Отвлечься мне. Я ненароком И часто вспыльчив, и к упрекам Невежд и гаерским наскокам Готов бываю не всегда. Один чудак из Средних Штатов В письме обмолвился когда-то Что я на Киплинга [viii] похож В плохом, незрелом варианте. Редакторских унылых рож Везде тупая сытость. Что ж, Я знаю - не в одном таланте Здесь дело. Мой английский стих Ужасно раздражает их То необычным оборотом, То правильностью форм. И вот Он резолюцию кладет В конверт, и отсылает. В сотый, В тысячный раз тупому бреду Что сдуру и назло соседу Сапожник в юбке написал Страницы отдает журнал. Бездарность празднует победу.
Поэт я, правда, необычный, Да и к тому же двуязычный, Which, I suppose, is why I must Bear twice as much as any other Passionate rhymester. Which is just The point here, - should I even bother Answering critics? Well, you see, I'm merely human, and to me It is important what they think Of my endeavors (here I wink And smile). Weakness, as you'll recall, Is healthy in a city dweller.[ix] И звонким словом storyteller [x] Я называюсь. That is all. Or is it? [xi] Сам я твердо знаю Что никому не подражаю, Но чуть размер мой неклассичен, Как Маяковского [xii] мне шьют, А русский ямб, хоть и вторичен, Всегда, и всем давно привычен Но сразу Пушкина ведут На поводке, и говорят, Вот видишь, подражаешь, гад! Но вот что. Пусть трезвонит хам Что грош цена моим стихам, Что подражаю я, что мы бы И сами тоже так могли бы. Что ж, пробуйте. Удачи вам.
Сабина рыжая резвится То к холодильнику летит, То вдруг смеется, то молчит Загадочно. "А мне б помыться С дороги," - Саша говорит. Пока Сабина кипятит Турецкий чай, герой встает Стесняясь. Рыжая дает Ему шампунь, халат, и мыло, И полотенце с бахромой. "Ванная там," - и жест рукой. Герой, хватаясь за перила, Бежит по лестнице, и вот Он дверь направо открывает И видит чудо.