Я почти допил кальва и стал рассматривать дверь. Никто не входил, и я забыл, в какую сторону она открывалась. Неважно. Это потеря двух секунд. Нужно лишь подождать, пока поток машин у светофора начнет скрежетать коробками скоростей и красный свет переключится на зеленый. Я высчитал, что реле срабатывает на тридцать шестой секунде.

Большинство машин трогается уже на пятой... Учитывая лужи, плохую видимость, плащ и беспризорность, на катапультирование и занятие позиции на противоположном берегу уйдет двадцать секунд. Все дела.

Я пытался придать шляпе форму. Бесполезно. Дверь открылась вовнутрь. Вошла женщина. Вся в коже. Волосы собраны в пучок, блестят от дождя. Хозяин включил музыку: Blue rondo a la Turk*. Заря сопливой юности. Студентка расплачивалась вместо хмыря. Хозяин собирал со стола. Я подозвал его. "Собираете иностранные деньги?" - "Тридцати двух стран, - улыбнулся он. - Вы откуда? Мексиканец?" "Маленький подарок", - я протянул ему пятисотрублевку 1901 года с Петром Великим в рыцарских латах. Хозяин взял ее и крякнул. "Это слишком... - Он поднес ее к лампе.- Это что же?" - "Россия до революции".- "Так вы русский?" "Ага... На эти деньги можно было хорошо погулять... Кстати, сколько я вам должен?" И я полез в пустой карман. Пламя камина полыхало на стеклянной двери, сквозь огонь неслись взмыленные машины, светофор заклинило на зеленом. "Но, но, но! - жестом обеих рук словно отодвигая меня, запротестовал хозяин. - Ни в коем случае! Кто же это? Ваш царь? Иван Грозный?" - "Петр Великий".- "Ну да! Петр Грозный... Вот это подарок... - И он, перегнувшись через стойку, достал с полки бутылку и плеснул мне двойную, тройную порцию кальвадоса. - От фирмы... Я, пожалуй, вставлю ее в рамку..." Он, все еще разглядывая банкноту, зашел за кофеварку и, сняв со стены фотографию велосипедного клуба футбольной команды, примерил к рамке Петра Грозного. "Juste!"** - констатировал он, потроша картонное нутро.