- Рассказывайте, любезный Петр Петрович.

- Пожалуй, хоша оно того... Вот видите ли, - начал он, - но я, право, не знаю...

- Ну, полноте, любезный Петр Петрович.

- Ну, пожалуй. Так вот что со мной, так сказать, случилось. Жил я-с в деревне... Вдруг приглянись мне девушка, ах, да какая же девушка была... красавица, умница, а уж добрая какая! Звали ее Матреной-с. А девка она была простая, то есть, вы понимаете, крепостная, просто холопка-с. Да не моя девка, а чужая, - вот в чем беда. Ну, вот я ее полюбил, - такой, право, анекдот-с - ну, и она. Вот и стала Матрена меня просить: выкупи ее, дескать, от госпожи; да и я сам уже об эфтом подумывал... А госпожа-то у ней была богатая, старушенция страшная; жила от меня верстах в пятнадцати. Ну, вот в один, как говорится, прекрасный день я и велел заложить себе дрожки тройкой, - в корню ходил у меня иноходец, азиятец необыкновенный, зато и назывался Лампурдос, - оделся получше и поехал к Матрениной барыне. Приезжаю: дом большой, с флигелями, с садом... У повертка Матрена меня ждала, хотела было заговорить со мной, да только руку поцеловала к отошла в сторону. Вот вхожу я в переднюю, спрашиваю: "Дома?.." А мне высокий такой лакей говорит: "Как об вас доложить прикажете?" Я говорю: "Доложи, братец, дескать, помещик Каратаев приехал о деле переговорить". Лакей ушел; я жду себе и думаю: что-то будет? Чай, заломит, бестия, цену страшную, даром что Богата. Рублей пятьсот, пожалуй, запросит. Вот наконец вернулся лакей, говорит: "Пожалуйте". Я вхожу за ним в гостиную. Сидит на креслах маленькая желтенькая старушонка и глазами моргает. "Что вам угодно?" Я сперва, знаете ли, почел за нужное объявить, что, дескать, рад знакомству. "Вы ошибаетесь, я не здешняя хозяйка, а ее родственница... Что вам угодно?" Я заметил ей тут же, что мне с хозяйкой-то и нужно переговорить. "Марья Ильинична не принимает сегодня: она нездорова... Что вам угодно?" Делать нечего, подумал я про себя, объясню ей мое обстоятельство.