- Однако уж десять часов, - проговорил тощий рыжеволосый человек, похожий на лисицу, доставая часы.

- Ваши неверны, - возразил фельдшер. - У меня без четверти. Мои по университетским, самые правильные.

- Почтамтские вернее, - заметил кондитер.

- Ну, нет-с, извините! - авторитетно заявил фельдшер, с важностью ученого запрокидывая голову и выставляя словно напоказ свой маленький круглый и розовый носик. - Почтамтские совсем иное дело. В университете ученый народ заведует этим, - понимаете? Астрономы заводят часы: астрономы! А в почтамте кто?.. Просто чиновник.

- Да и тот небось пьяный! - острит кто-то и одиноко хохочет над своей остротой.

- Почему это непременно - пьяный? - задорно вопрошает его рыжий человек.

- Это я так-с... для смеху единственно.

- То-то, для смеху! Надо понимать, о чем говоришь.

Трактирщик заглянул снова, но, довольный шумом, исчез незаметно.

- Что ж, господа, - заговорил кондитер после небольшого молчания. Начинать - так начинать, а не то по домам пора.

Он взглянул на Травникова и моргнул ему глазом.

- С кем на четвертную?

Травников встал и подошел к компании.

- На четвертную не стоит, - сказал он, - слишком мало.

Все обернулись.

- На сколько же?

- По крайней мере на полсотни. Мой петух дороже стоит.

- Надо петуха видеть, - сказал кондитер.

- Я привезу сейчас.

- Везите. Мой уж здесь. Везите. Посмотрим. Может быть, соглашусь.

Травников шепнул Захару Фомичу, что вернется минут через двадцать, надел шапку и вышел.

- Не господина ли Плуговнцина имею честь видеть? - обратился к Захару Фомичу один из компании, одетый в кожаную куртку. - Я сосед ваш, Зазубрин; домов через пять от вас, в переулке, живу. Подсаживайтесь, Захар Фомич, веселее вместе. Ваших голубков знаю. Великолепные голуби! Турман у вас вот кувыркается лихо. Давно знаю, что вы любитель. Рад познакомиться. Сам люблю всякую охоту. Слыхал тоже, петух у вас есть знаменитый.