На следующий день тетушка, спустившись на завтрак, как бы мимоходом сказала нам, чтобы этого господина, который был вчера, ни в сад, ни тем более в дом мы больше не приглашали.
— Он вел себя непочтительно? — спросила мама.
— Он вел себя так, как умеет, — отвечала тетушка, глядя в тарелку. — Но он… — продолжила она другим, более строгим тоном, — он никак не дорос, чтобы быть, например, садовником. Дворником тоже.
Приподнимаясь, тетушка добавила более снисходительно:
— Самое ужасное, что он обожает бумажные цветы.
Глава девятая, в которой речь идет о нашем папе, который строит дорогу
После посещения городской управы, уже дома, за вечерней трапезой, все были необычно молчаливы. Ужин прошел в тишине. Одна тетушка была безмятежно спокойна и ни на что не обращала внимания. А после ужина, когда тетушка поднялась к себе наверх (в этом случае слово «поднялась» надо понимать вне ее летучести), папа вместо привычной газеты взял с книжной полки справочник по аэронавтике и стал его листать. Мы тоже не торопились к себе, хотя невыполненных уроков, как всегда, была уйма. Но я надеялся на покладистость учителей. Тем более что по телевизору как раз давали фильм про Бэтмена, который тоже здорово летал. Правда, он летал в кино, где все потом хорошо кончалось. А наша тетушка летала наяву, и что с этим делать, никто в доме не знал.
Папа отложил справочник по аэронавтике и сказал:
— Тетушка, конечно, неплохой человек. Но она нарушает спокойствие. То есть получается, что она, как бы обозначить… разрушительница. Вот она кто.
— Но она разрушает дурное, — возразила мама.
— Я противник перемен, какие бы они ни были, — заметил, нахмурясь, папа. Он помолчал и добавил: — Все-таки все было бы лучше, если бы она не летала.
— Но она же летает, — сказала мама.
— Да, к сожалению, — согласился папа. — Но я и говорю, что лучше бы она не летала. Интересно, это у них надолго? Или навсегда?