Теперь, зайдя в лес, но без велосипедов, их мы оставили на опушке, увидели сразу, что все цветы снова выросли. Да и Веселый Бор воспрял и стал снова красивым и веселым.

Я так и сказал:

— Мистер Х не понимает, что здесь красиво.

— А папа понимает? — спросил Димок.

— Не знаю. Наверное, понимает.

— Тогда зачем же он взялся строить тут дорогу?

И так как я молчал, он спросил еще:

— И на эти цветы нальют асфальта? Да?

— Ну, знаю, — отвечал я. Но не очень уверенно.

— А мне жалко, — протянул Димок. — Но ты представь, представь, что вот по этим цветам проедет бульдозер, который мы видели на опушке леса!

Я не смог все это представить и предложил Димку вернуться домой.

На опушке, возле бульдозера, мы задержались. Мы осмотрели его сверху донизу. Он был как танк и грозно сверкал на солнце стальным лезвием, которое было направлено прямо в сторону ближайшей опушки. А на опушке росла белая-пребелая березка. С нее-то, наверное, и начнут. Людей пока не было. Но можно представить, что им завтра скажут: заводите свою махину, и они, лязгая гусеницами, пойдут крушить деревья и цветы.

Тетушку Дору мы застали в саду на скамеечке возле своих белых роз. Она подняла голову, заслышав нас, но ничего не говорила. Но по нашему виду просекла, что мы расстроены. Когда мы присели рядом, она спросила:

— Вы побывали в лесу?

Мы не удивились ее вопросу. Наверное, сверху ей было видно, где мы находились. Ведь она летает, и иногда очень высоко.