Сын держался нелюдимо, ни с кем не водил дружбы, играл в свои потаенные игры особняком. Папа и мама считали, что дело неладно, усматривая в этом преждевременном отшельничестве болезненную подоплеку.

- Страхи! - уверенно говорил папа и прикуривал новую сигарету от истлевшего бычка.

- Надо что-то делать, - бормотала мама и забивала в колонку кроссворда очередное неверное словцо.

Поздними вечерами, перед самым сном, папа выгонял ее на веранду и делал сыну прививки от ужаса. Тот, слушая отцовские истории, содрогался и бледнел, но старался помалкивать, ибо уже знал, что выйдет хуже. Но иногда ему недоставало сил, и он принимался бояться вслух.

- Стыдись! - папа рассыпался в ненатуральном хохоте, выпрастывал руку из-под кислой простыни, дотягивался до окошка и барабанил ногтями в стекло. - Будь же мужчиной, черт побери!

- Не надо дальше, - просил сын, одновременно, однако, желая услышать продолжение.

И папа чутко улавливал это невысказанное желание.

- Так вот, - продолжал он, аккомпанируя себе пальцами. - Красный шкаф переставили в детскую. Он сразу занял половину комнаты. Все игрушки пришлось собрать, положить в коробку и задвинуть в угол. А кровать передвинули так, что она оказалась сразу напротив шкафа. Мальчик, естественно, начал отказываться спать в этой комнате. Он жаловался на шорохи, которые доносились из шкафа. Родители стали его успокаивать. Они распахнули дверцы...

- Папа, хватит! - кричал сын, закутываясь в жаркое одеяло.

- Распахнули дверцы, - твердил, не обращая на него внимания отец, - и увидели... - Он выдерживал паузу.

С кровати, где лежал сын, не доносилось ни звука. Папа нашаривал фонарь, включал его и направлял луч прямо в веснушчатую физиономию.

- Прекрати дрожать, - просил он мягко. - Вот же я, видишь? Слушай дальше. И они увидели, что в шкафу пусто. Тогда родители подвели мальчика к шкафу и заставили осмотреть его весь, каждый квадратный сантиметр.