Как же я рад, между прочим, Василью Петровичу! У Кушелева в понед<ельник> я буду или очень рано и тогда рано уеду, или же, напротив, явлюсь часу в одиннадцатом в исходе. Не уходите, пожалуйста, до меня. Не склоните ли Вы Льва Никол<аевича> и Василья Петр<овича> ехать туда же? Ну что с "эдаким" за церемонии! Я склонил Андрея Алекс<андровича>. Веселее бы было. Пусть в городе говорят, что "набежали как голодные собаки", - во-1-х, это не про нас говорят, а во-2-х, оно смешно.

Между тем я имею передать Вам приглашение князя Щербатова пожаловать к нему в эту пятницу вечером и вообще жаловать по пятницам: он очень желает познакомиться с редакторами и лучшими литераторами, чтобы, между прочим, иметь всегда возможность лично и прямо объясняться по делам литературы и вообще сблизиться с ними.

То же приглашение имею я передать Краевскому, Панаеву. Князь просил меня познакомить и с другими литераторами, так как я знаком с ними со всеми: я назвал ему графа Льва Ник<олаевича> Толстого, П. В. Анненкова, за других не берусь (а о Васил<ии> Петр<овиче> не упомянул, потому что не знал о его приезде), - и он просит их также в пятницу, но я не знаю, как склонить их. Князь смущается тем, что, будучи завален докладами и просителями, визитов делать не может. Но я уверил его, что этого от него конечно и не потребуют.

И потому в пятницу или пойдемте вместе, или не найдете ли Вы возможным завернуть к князю как-нибудь утром.

До свидания.

Ваш Гончаров.

Я получил от Тургенева письмо и в эту минуту пишу ему.

У нас, Вы слышали, перемены: "Совр<еменник>" отошел от Бекетова к Лажечн<икову>, я взял "Отеч<ественные> зап<иски>", хотел взять "Библ<иотеку для чтения>", но Фрейганг не дал. Вот они, что наделали, вопли прошедшего, теперь едва ли нужные и полезные кому-нибудь. Помните, я предсказывал это, когда Вы, воротясь из деревни, были у меня, предсказывал это и Николаю Алек<сеевичу>, но он слушать не хотел. А между тем это будет мешать и Тургеневу, и другим. Как это назвать? Неосторожностью - мало; эгоизмом много...