Подумывают о дачах, намереваясь разъехаться на лето - кто куда. Я, может быть, с Стариком и Старушкой поселюсь где-нибудь в окрестностях, если только новая моя должность, на которую я, несомненно, поступлю недели через две, позволит мне удалиться из центра города.

Прощайте, поклонитесь от меня почтительно Вашей маменьке, а если Вы всё еще у Вашей тетушки, то и ей, с миленькой кузиной, и не забудьте искренно преданного Вам

Гончарова.

8 февраля, 1856.

А. В. НИКИТЕНКО

20 февраля 1856. Петербург

Надеюсь, Вы не откажете мне, почтеннейший друг Александр Васильевич, отобедать в среду, то есть послезавтра (в 41/2 ч.), в кругу добрых приятелей Тургенева, Боткина, Майковых, Краевского etc. etc. Место действия - на заводе, в квартире Языкова. Более всего не пугайтесь мыслию, что это далеко: посредственный извозчик довезет Вас в 221/2 минуты; к вечеру там тоже возниц много, приведут, сколько угодно.

Отказать - и подумать не могите: оскорбите не одного меня, целый собор жаждущих зреть и слышать Вас друзей, в том числе неизменно Вашего

И. Гончарова.

Е. В. ТОЛСТОЙ

20 февраля 1856. Петербург

20 февр<аля> <18>56.

Третьего дня принесли мне с почты книгу: благодарю Вас. Я убедился, что Вы способны к поспешности и внимательности, когда дело идет об исполнении желаний Ваших - чуть не сказал - друзей, бывших, спешу добавить. Иначе не смею: Ваше пятимесячное, изредка и неохотно прерываемое молчание убеждает меня, и других тоже, вполне, что мы из числа друзей Ваших выключены. Я держусь того правила, что как бы "несносны" или как бы привлекательны ни были гости, они не помешали бы уделить час утром, вечером, наконец ночью, чтоб написать к "настоящим" друзьям; к "бывшим", напротив, всё помешает, даже погода. Но об этом уже было говорено, и Вам трудно бы было опровергнуть это.