Покорнейше прошу принять уверение в моем истинном почтении и преданности.

Иван Гончаров.

15 мая 1858.

Н. А. ГОНЧАРОВУ

30 июня 1858. Петербург

30 июня 1858 года.

Вчера я получил твое письмо, любезнейший брат Николай Александрович, и отчасти не разобрал его, а на то, что разобрал, спешу отвечать. Опять-таки скажу, что мне вовсе непонятно твое смущение, когда тебе другие говорят, что "вот-де с вашим братом сделалось то или другое", чего ты не знаешь. Чего тебе тут краснеть, когда у тебя готов простой ответ? Мы, дескать, не ведем переписки, перекинемся в год двумя письмами, живем розно, не видимся по десяткам лет и оттого отвыкли, да притом же и ленивы оба, или на меня можешь сказать - я ленив: вот и всё. Никто не станет подозревать никакой вражды. Не будем же смотреть на других, что скажут, и будем делать, как делали. Впрочем, я всегда пишу к Анне Алекс<андровне> с просьбой передать известие и тебе: зачем же непременно нужно, чтоб и тебе особо писать? Двойной труд по пустякам.

Что касается до замышляемой тобой перемены службы, то напрасно ты упрекаешь меня в неучастии: ты прежде спроси, могу ли я что-нибудь сделать? Спроси Виктора, и он тебе скажет, что я ни с кем почти не вижусь или вижусь с такими приятелями, которые так же мало значат в службе, как я, и полезны быть не могут. Если бы дело шло об определении молодого человека, то, конечно, я бы мог, как и всякий живущий в Петербурге, сунуть его канцелярским чиновником или много-много помощником столоначальника (и то уже трудно) в какой-нибудь департамент, как и сделал с Виктором. Но каково же найти место человеку 50-ти лет, надворному советнику - и какое место? Если б ты был еще не женат, тогда другое дело, ты бы мог поступить на 700 руб.