"7 часов. Приступили к разрытию могил...

12 ч. 40 м. Вскрыт первый гроб. В нем оказались хоро-шо сохранившиеся кости скелета. Череп наклонен на пра-вую сторону. Руки сложены на груди... На ногах невысо-кие сапоги, продолговатые, с плоской подошвой и низким каблуком. Все кожаные части сапог хорошо сохранились, но нитки, их соединявшие, сгнили..."

Ну и так далее, и так далее. Протокол как протокол, хо-тя и это ужасно, конечно. Потрясло же меня другое место из этого протокола. Вот оно:

"При извлечении останков некоторую трудность пред-ставляло взятие костей грудной части, так как корень бе-резы, покрывавшей всю семейную могилу Аксаковых, про-рос через левую часть груди в области сердца".

Вот я и спрашиваю: можно ли было перерубать такой корень, ронять такую березу и взрывать само место вокруг нее?

Ужасная судьба постигла великолепное Садовое кольцо. Представьте себе на месте сегодняшних московских буль-варов голый и унылый асфальт во всю их огромную ши-рину. А теперь представьте себе на месте голого широкого асфальта на Большом Садовом кольце такую же зелень, как на уцелевших бульварах.

Казалось бы, в огромном продымленном городе каждое дерево должно содержаться на учете, каждая веточка до-рога. И действительно, сажаем сейчас на тротуарах липки, тратим на это много денег, усилий и времени. Но росли ведь готовые вековые деревья. Огромное зеленое кольцо (Садовое кольцо!) облагораживало Москву. Правда, что при деревьях проезды и справа и слева были бы поуже, как, допустим, на Тверском бульваре либо на Ленинградском проспекте. Но ведь ездят же там автомобили. Кроме того, можно было устроить объездные пути параллельно Садо-вому кольцу, тогда сохранилось бы самое ценное, что может быть в большом городе -- живая зелень.