Когда у персидского посла в 1815 году спросили, нра-вится ли ему Петербург, он ответил: "Сей только что вновь строящийся город будет некогда чудесен".

Я должен признаться, что беру все эти подробности о дворце и Петербурге в капитальном труде известного -- по крайней мере, знатокам-искусствоведам -- барона Н. Вран-геля. Двухтомный труд так и называется "Русский музей императора Александра III". Но это в скобках. Без скобок замечу, что роль главного архитектора города (тепереш-него архитектора Каменского, хотящего реконструировать Невский), исполнял сам император Александр. Без его утверждения, как мы теперь говорим, без его визы не было построено ни одно здание в целом городе. Он-то и поручил архитектору Росси возведение Михайловского дворца.

Говорили, что истрачено было около семи миллионов. Современники удивлялись -- мало. Михайловский дворец обошелся в семнадцать. А сколько стоили Лувр, Версаль, Трианон? Сколько стоило здание парламента в Будапеште? Или Вестминстерское аббатство в Лондоне?

Когда я, ослепленный великолепием парка, фонтанов и дворца, возвращался из Петергофа, то услышал на сосед-ней скамейке разговор: "Да, конечно, прекрасно, восхити-тельно, несравненно, но каких денег это стоило. Все построено на выжимании соков из крестьян, из народа".

Вот вам, мои друзья, любопытнейшее из противоречий.

Конечно, и на Михайловский дворец император не мог соб-ственноручно заработать семи миллионов рублей. Конечно, можно смело сказать: все знаменитые дворцы, гениальные архитектурные сооружения, гениальные произведения жи-вописи, большие уникальные собрания живописи -- все эти лувры, дрезденские галереи, эрмитажи -- все это основано на "выжимании соков". Ни один человек в мире не спо-собен простым трудом заработать на Лувр или на Эрми-таж. И было, вероятно, так: вокруг бедность или даже нищета, а в середине -- Версаль и Петродворец. Но Лувр и Версаль--теперь национальная гордость французов, так же как для нас Эрмитаж или Третьяковская галерея.