- Останови-ка, парню сойти надо...

Машина остановилась неподалеку от парка. Халык вышел. В витрине какого-то магазина мелькало его отражение: высокий, стройный парень... И волосы густые, черные - это он увидел уже в другом стекле... Потом Халык сел на скамью в дальнем уголке парка, сунул руку за папиросой, нащупал письмо Салтанат, достал... Читать он его, конечно, не собирался, он был сейчас далеко, очень далеко...

Он сидел в квартире Курбанлы, на низком красном диване, и Шейда показывала ему свои новые снимки. Потом сидел и писал заявление об отпуске, а против него за столом сидел его начальник Курбанлы - где уж тут читать письма?.. Впрочем., письмо Салтанат он сунул в карман еще раньше - когда смотрел с Шейдой фотографии.

Не дописав заявления, Халык снова вернулся в дом Курбанлы. Чтобы Шейда еще раз проводила его, чтобы еще раз сказала: "Приходи, Халык, я буду ждать..." Потом он стоял возле родника и горстями черпал воду, хотя воды этой ему совсем не хотелось. А потом пил, жадно пил воду, целое море воды, той, в которой будет сегодня купаться Шейда...

Домой Халык вернулся в темноте. А через три дня его младший брат, служивший в армии, получил такое письмо:

"Дорогая мама Сафура!

Пишет вам ваша Салтанат из далекого города Баку и шлет вам свой привет. Еще шлю привет дорогим сестрам Перизад и Шукуфе, и братишке Джовдату, и тете Пакизе, и дяде Ханкиши! А если интересуетесь узнать, как мы тут, - у нас все слава богу, чего и вам желаем. В городе жить - не то что в деревне: все под рукой. Тюфяк я обтянула ситцем, очень хорошо получилось. На одеяло тоже сошью чехол - такой красивый сатин купила: поле лазоревое, а по нему маки раскинуты... На базар теперь сама хожу, а булочная, так она под нами, в нашем доме. На базаре есть все, что твоей душеньке угодно. Вот если кто поедет, захватить бы домашней лапши - засыпки на три, - очень уж ее Халык любит.