Силу этого сердцевластного укоренения православия на американском континенте ещё ярче видишь на Аляске. Вселенское разлитие православия, тот принцип, что "православие выше нации", который мы слышим сейчас в дискуссии, - здесь проявились несравненно. Они охватывают тебя в аляскинских храмах, где священник-алеут и дьякон-индеец ведут знакомую нам православную службу (по-английски, по-алеутски, по-индейски, по-русски или переходя с языка на язык) и такие же индейцы, эскимосы, алеуты сосредоточенно молятся. Силе этого укоренения подивишься, узнав, что более четверти века - от русской революции и ещё после Второй мировой войны весь этот край, все эти туземные приходы оставались без православных священников, без всякой связи с какой-либо церковной властью, и все эти четверть века испытывали на себе настойчивое миссионерство других церквей и сект - и никому не поддались, но терпеливо совершали сами возможные без священников моления, а на вопрос приезжего или начальства - "кто ты?" - не называли себя по нации, но всегда: "Russian Orthodox". (Именно на Аляске начинаешь понимать, как могла увлечь людей сердечность православия, так явная при сравнении, например, с протестантизмом.) И иначе: по глубине и долготе воздействия на жителей Северо-Запада Америки от конца XVIII века и до сегодняшнего дня приходится признать, что та культура, принесенная из "отсталой" России, оказалась духовно выше того "лучшего" из нынешней телевизионно-машинно-ширпотребной культуры, что могут предложить им современные Соединённые Штаты.