- Не трус он. Вспомните, когда мы душарами только-только сюда попали, а "Бугор" заставил нас вместо себя "дембельский аккорд" выполнять: сортир поганый зубными щетками до белизны шлифовать. Кто с ним махач открыл? Только Нефед! Мы все доски скребем, на коленях по дерьму ползаем, головы поднять боимся, а Кольку по сортиру ногами катают. Разве Нефед только из-за себя на понт пошел? Он и о нас думал. Дембелей четверо было. Нас - в пять раз больше, и никто за Нефеда не подписался. Только потом мы тайком, чтобы ни дембеля, ни "дедушки" не видели, поодиночке к нему подбегали. Нефед не трус. Сейчас вы все злые на него! И я злой. Но не верю, что он сдрейфил. Я не верю! - почти выкрикнул последние слова Марат и юлой завертелся на месте, жадно ощупывая глазами лица товарищей и надеясь хоть в ком-то найти понимание и поддержку. Но вокруг - арктический холод и отчуждение.

- Он не верит, - насмешливо сказал солдат с приплюснутым носом и шевельнул огромными плечами.

Звали здоровяка Степан. Был он родом с Западной Украины и кличку имел во взводе соответствующую - Бандера.

- Ты Ерсендина вспомни! Тоже смелый был. Полгода вместе с нами по горам ползал. Ему лычки кинули, комодом сделали, а он потом - крак, - Бандера двинул ручищами, будто переламывал палку, - и сломался. Вспомни, как он первый раз желтухой заболел! Мы жалели его: виноград и арбузы с боевых тащили, пупки надрывали, полмешка чая духовского ему в госпиталь передали. А он только вылечился, побыл немного в роте и снова в инфекцию загремел. Потом еще два раза болел. Его комиссовали и в Союз отправили. Только через месяц мы узнали, что он у своего земляка-фельдшера желтушную мочу в баночках за тридцать чеков покупал и пил ее, падла.

- Все они козлы, - вклинился в монолог украинца вечно взъерошенный Валерка Ступар и смачно плюнул на землю, - кто с Джезказганской области! Своему земеле - и продавать? Тем более мочу.

Ступар еще раз сплюнул, тем самым демонстрируя свое полное презрение к Ерсендину.