– Что, правда? – вскинулась я, но тут же опомнилась и подозрительно поинтересовалась: – А чего это ты рядом с ашками пасся?

– Ну ладно, – Ромка вдруг озабоченно посмотрел на часы. – Заболтался я тут с тобой, опаздываю уже. Пока! – бросил он, развернулся и с независимым видом потопал прочь.

Я раздраженно захлопнула учебник и откинулась на неудобную спинку скамейки. Никакая история в голову уже не лезла. Вот и проверила теорию!

Дверь в подъезд с грохотом распахнулась, и на крыльце нарисовался Лешка с помойным ведром.

– Ну как, убрали осколки? – поинтересовалась я.

– Угу, – мрачно ответил он. – А что это за тип к тебе клеился?

– И ничего не клеился, просто с одноклассником поговорила, – как можно равнодушнее сказала я. – А ты что, за мной следишь?

– Да очень надо! Из окна подъезда увидел. Пойдем со мной на помойку, – без перехода предложил он.

– Ну пошли, – согласилась я.

Мусоропровода к нашей старой пятиэтажке не прилагалось, и мусор приходилось относить непосредственно в контейнер. И ладно бы еще он стоял где-нибудь у дома! Так ведь нет, надо было обойти соседнюю пятиэтажку и еще пройти по узкой полосе лесопосадок.

– А у нас новая училка по рисованию, – сообщил Лешка по дороге.

– Ну и как?

– Да вообще ужас, – уныло откликнулся он. – Раньше такая милая девушка была, мы при ней все, что угодно, делали: по классу бегали, водой брызгались, Мишка Бондаренко под партами ползал…

– А она что? – невольно заинтересовалась я.

– Никогда не ругалась и замечаний не писала. А сегодня заходим мы в класс, предвкушая, как обычно, вволю повеселиться, – Лешка увлекся и заговорил в каком-то высокопарном стиле, как по-писаному. – И увидели вместо нашей учительницы зловещую фигуру в затемненных очках, на здоровенной платформе и с красным резиновым слоником на шее. Она рылась по шкафам. Бондаренко и говорит: