– Ну знаешь! Я ради нее…

– А я просила? Что теперь обо мне люди будут думать? Да я теперь со всем классом отношения испорчу!

– Ну спасибо! – саркастически усмехнулся он. – Выходит, правильно Смирнов тебя послал. Дура ты и есть.

– Что ты сказал?

– Подеремся? – невозмутимо осведомился он. – Давай, мне уже все равно, – и он дотронулся до свежей ссадины на скуле.

Я не нашлась, что ответить, а он развернулся и пошел к лестнице. А я, глядя ему в спину, самокритично подумала, что он не так уж и не прав. Ну а кто я после этого, если не дура?

Подождав еще немного неизвестно чего, я тоже пошла к лестнице. Когда я была на площадке, кто-то налетел сзади, едва не сбив меня с ног. Да что такое, всем я сегодня мешаю! Повернувшись, чтобы высказать все, что думаю по этому поводу, я остановилась, узрев Лешку. Мимо неслись его однокласснички, насколько я их помнила.

– Ой, извини! – отступил он.

– Чего носишься, как ненормальный? – буркнула я.

– Пошли, – он потянул меня вниз.

– И вообще, что тут делаешь? – сообразила я, спускаясь. – Твои уроки должны были давно кончиться!

– А ты что, не слышала ничего? На третьем этаже батарею прорвало.

– Ну а ты тут при чем?

– Так мы из класса не могли выйти! – возбужденно заговорил он. – Сидим мы себе на русском, вдруг – бах, хлопок. Мы, конечно, вскочили, думали – взрыв. Напрасно Бензопила «Дружба» орала.

– Кто?

– Классная наша Елена Александровна. По прозвищу Бензопила «Дружба».

Надо было бы сделать младшему братцу внушение, но вместо этого я непедагогично хихикнула.

– Ну так вот, – продолжал ободренный Лешка. – Кое-как она нас усадила и урок довела. После звонка выходим – во всем аппендиксе вода стоит.

– Где-где? – опять переспросила я.

– Ну в аппендиксе! – нетерпеливо пояснил он. – Где русский, не знаешь, что ли? Там коридор еще так загибается и кишка получается.