Я ей, кажется, не нравился.

- Помню, - отвечал я сумрачно.

- Ну, вот и молодец, - сказал дядя издевательски, взял сумки и побежал на поезд; а мы с бабушкой остались вдвоем.

Вечер, по ощущениям, еще не начался, солнце стояло совсем высоко, и я решил сделать вылазку за пивом.

Я вышел. Все высокие дома, рыжие, бурые и грязно-желтые, были освещены. Жара и запах горелой резины разливались в воздухе. Веяло водой. Кругом валялись огромные бетонные кольца и железные цацки, запорошенные песком. По всему по этому прыгали одуревшие от жары люди и девушки.

- Эх, люблю Питер, - сказал я, купил пива и выпил.

Сразу жизнь стала поживее, и я пошел домой, по дороге обдумывая, как бы мне начать учить физику. Однако после пива какая физика. Сели мы с бабушкой телевизор смотреть. А там шла передача "Глаз народа". Обсуждалась такая тема: почему у нас вечно такая лажа.

Одна баба вышла и говорит:

- Надо, чтобы иномарки в Россию не ввозили, тогда будут покупать наши, и все будет хорошо.

Другой мужик с места кричит:

- Ни хрена! - кричит. - Все будет плохо, потому что наши быстро ломаются, и если на них еще и ездить, они совсем сломаются, и придется ходить пешком.

Третий, писатель непонятно какого пола, Валя Койко его зовут, выскочил и заблеял:

- Ой, ну ребята, разве это вообще важно. Важны отношения между полами.

Тут меня бабушка спрашивает:

- Егор, а ты у нас мужчина?

Мне стало жутко.

- Эй, - говорю, - бабушка, это нехорошо. Мы ведь с тобой близкие родственники.