Над дверью тихо звякнуло, словно кто-то слегка дотронулся карандашом до колокольчика, и секретарша проскользнула в дверь. Маленькая, седенькая, она в этот момент очень походила на мышку, убежавшую в норку по своим делам.

- Пожалуйста...

Дверь мягко отворилась, потом неслышно закрылась, потом отворилась вторая дверь, и Петр Музей очутился в длинном огромном помещении. Здесь было еще тише, чем в приемной. В дальнем конце отличник увидел маленький полированный стол и маленького седенького старичка, очень похожего на секретаршу, словно это были брат и сестра.

- Проходите, молодой человек.

От дверей до стола тянулась зеленая ковровая дорожка. Петр пошел по ней, стараясь идти непринужденно, но ноги его невольно печатали шаг, как на параде.

- Садитесь. Я вас слушаю.

Первая фраза у Петра была заготовлена такая: "Вчера декан Свирько избил меня сапогом". Чтобы ошеломить ректора и заставить его слушать.

- Вчера... понимаете... - начал Музей, но тут на белом телефонном аппарате запрыгал красный язычок пламени и послышалось низкое глухое гудение.

- Да... Да, просил... Нет? Тогда соедините, пожалуйста, с замминистра. Никанор Алексеевич? Читов. Да. По поводу. Да. В том же самом положении. По крайней мере миллион. Меньше не стоит и мараться. Нет, нет... Я это дело не брошу. Если на следующий год не включите в смету... Войдем в ЦК... Да... Это мое последнее слово.

Ректор положил трубку и несколько секунд отрешенно смотрел на Музея.

- Так я вас слушаю...

- Вчера декан Свирько... сапогом, - забормотал Петр И вдруг понял всю нелепость этой фразы здесь, в этом кабинете...