- Стой! - Мухтель думал, что ахнул, но вместо этого крикнул кладбищенской вороной. - Что ты делаешь! ...
Послушный Штрумпф немедленно сел на постель и начал заваливаться. Мухтель метнулся к дефибриллятору.
- Сюда! Сюда! - звал он, путаясь в аппаратуре.
Штрумпф кашлял, Штрумпф терял сознание.
Мухтель, видя, что дело плохо, плюнул на технику и решил действовать по старинке. В палате уже суетились разные люди, щелкая переключателями, наполняя шприцы, готовя клеммы, заряжая системы для внутривенного возрождения. Мухтель же, уподобившись гейше из недавно помянутого Штрумпфом кино, действительно оседлал бездыханное, расползшееся пузо и начал делать дыхание рот в рот. "Вот, не зарекайся", - подумал он, вспоминая галстук с колготками. Надув застывшие легкие, Мухтель сложил из кистей увесистую птицу и возложил на сердце Штрумпфа; птица стала энергично приседать, норовя переломать ребра. Тем временем подручные уже отводили мертвому руки, погружали в глубокие, похороненные под толстым слоем белого мяса, вены крупнокалиберные иголки; еще что-то делали, и неизвестно, что помогло, но Штрумпф ожил. По черному экрану побежал радостный и легкий зеленый змей; Мухтеля оттеснили, прицелились в Штрумпфа маской. Мухтель, отирая пот, слез на пол и отошел, наблюдая за реанимационным мероприятием.
Через два часа напряженных трудов пациент окреп достаточно, чтобы вступить в переговоры с лечащим врачом.
- Какая же ты скотина, - обратился к нему лечащий врач. - К тебе что приставить персональный пост? Связать тебя? Ты хочешь меня под монастырь подвести?
- Брось, - слабо вымолвил Штрумпф.