Улыбается. Я рассказываю.

- Тебя, значит, везти надо, наверное? Сашки-то нет, он бы, конечно, довез.

Думает, курит.

- Давай деньги, я сейчас съезжу - заправлюсь и брата найду. А то один ехать обратно боюсь - вдруг машина сломается. Вечером поедем. Пятьдесят рублей давай, хватит.

У меня только сотка. Юрка заверяет меня, что вернет сдачу, и уезжает, а я остаюсь с женщинами.

Через час приходит еще какой-то сосед, тоже алтаец. Взглядывает на меня, кивает. Садится молча на то место, где Юрка сидел, и вытаскивает четвертинку. Чечек ставит на стол два стакана и опять уходит к своим подружкам.

- Сам с Москвы, да? - спрашивает сосед.

- Да, из Москвы. Из отпуска еду в Актал.

- Чучмецкий спирт знаешь? - разливает по стаканам.

- Нет, не знаю.

- Алтайский арачка знаешь?

- Арачку знаю.

- Как по-русски алтайский арачка называется? Чучмецкий спирт, да?

- Арачка - она арачка и есть. Что ты ко мне с этим спиртом пристал?

- Если бы ты сказал мне - чучмецкий спирт, я бы тебя сразу прибил.

- Поссориться, что ли, хочешь?

- Ссориться не хочу. Я тебя просто проверял: если скажешь - чучмецкий спирт, значит, ты нас, алтайцев, чурками считаешь, чучмеками. Понял?

Я выпил с хитрым соседом неполную четвертинку алтайской молочной водки, не дал ему взаймы десять рублей, а потом завалился на кровать и стал ждать Юрку. А сосед ушел.

Отсюда, из районного центра, до нашего кордона Актал семьдесят километров. Без груза можно добежать пешком за полтора дня, но у меня много груза - я еду из отпуска. Два тяжелых рюкзака, пять литров уксусной кислоты для выделки шкур, саженцы яблонь, два лимона в горшках (Колька, мой начальник, заказывал), да еще я маленький деревообрабатывающий станок себе купил. Он один килограммов десять-двенадцать весит. Так что только на машине нужно ехать. А в Ташту-Бажи просить у Иваныча коня, на коне еще двадцать километров.