Президент вскрыл телеграмму.

Император Вильгельм выражал своё глубокое соболезнование Франции по поводу кончины Жюля Симона.

Феликс Фор «сделал большие глаза»:

— Разве Жюль Симон…

— Скончался час тому назад.

В течение этого часа германское посольство успело протелеграфировать в Берлин, а германский император послать красноречивую и эффектную телеграмму.

Пользующийся тоже всяким случаем, но только чтоб обругать правительство, Рошфор писал тогда:

— Скоро г. Феликс Фор будет осведомляться у германского императора: «Да существую ли я сам?» И успокаиваться, только получивши утешительный ответ из Берлина.

Так, медленно, постепенно, из Берлина растаивали лёд взаимных отношений.

И в 1900-м году, во время всемирной выставки, лёд был взломан, и немцы залили Францию.

«Чтоб засвидетельствовать свои симпатии великой нации», немцы изо всех наций, приняли «в празднике Франции», во всемирной выставке, самое большое участие.

Немецкий отдел на парижской выставке 1900 года был грандиозен, ослепителен по роскоши, великолепен по составу.

Этим немцы сразу убили двух зайцев.

И симпатии засвидетельствовали, и всему миру, явившемуся на выставку, показали:

— Смотрите, как мы, немцы, хорошо и, главное, дёшево работаем!

Только потом французские фабриканты схватились за голову:

— Да ведь это была немецкая выставка! Кто от неё выиграл, — немецкая промышленность! Какую рекламу на весь мир они у нас устроили!

Немцы впервые после 1870 года осмелились явиться в Париж в таком количестве и так открыто.

Кто был на выставке в Париже, тот помнит странную картину, которую тогда представлял этот «немецкий город».

Идя по большим бульварам, вы могли вообразить себя где угодно.

В Берлине, в Вене, но только не в Париже.

Немецкий язык слышался всюду. Ничего не слышалось, кроме немецкого языка.