- Дурные свойства человека, которого вы любите, внушают к нему какое-нибудь неуважение?

- Очень сильное и очень постоянное.

- Но вы стараетесь иногда его оправдывать.

- К сожалению, это невозможно: для него нет никаких оправданий.

- Тогда я позволю себе спросить: что же, ваше негодование к нему, пребывает ли оно постоянно в одном положении или оно иногда ослабевает, иногда усиливается?

- Оно постоянно усиливается.

- Теперь я спрошу вас, - вы ведь позволяете мне спрашивать?

- Пожалуйста.

- В эту минуту, когда вы сидите у меня, где ваш супруг?

- Дома.

- Что он делает?

- Спит в своем кабинете.

- И затем, когда он встанет?

- Он встанет в восемь часов.

- И что он будет делать? Гостья улыбнулась.

- Он умоется, он наденет пиджак, пройдет к детям и будет играть полчаса на биксе, потом подадут самовар, из которого я налью ему стакан чаю.

- Вот, - сказал я, - стакан чаю, самовар и домашняя лампа - это прекрасные вещи, около которых мы группируемся.

- Прекрасно сказано.

- И это проходит более или менее - приятно?

- Да, для него, я думаю.

- Извините меня, в этом деле, которое вам угодно было раскрыть мне, он один имеет право, чтобы о нем подумать, - не дети, которые могут и должны даже этого никогда не знать, и уж, конечно, не вы... Да, не вы, потому что вы нанесли ему страдание, между тем он - лицо пострадавшее. Поэтому об нем надо подумать, чтобы он не страдал, и представьте себе, вместо того чтобы он, по обыкновению отпив чай и, может быть, с уважением поцеловав вашу руку...

- Ну-с?

- И потом, когда он пойдет заняться делами... потом поужинает и спокойно пожелает вам доброй ночи, - вместо всего этого он услышит ваше открытие, из которого узнает, что вся его жизнь с первого месяца или даже с первого дня супружества поставлена в такую бессмысленную рамку. Скажите мне, добро или зло вы ему этим сделаете?