- Ну... Англичане им щипцами пасти открывают, чтобы это... А потом щупом вынимают крючок. И щупа тоже нету...

- Как? И щупа нету? - удивился я.

- А потом обратно отпускают, - смирно продолжал Егор, пальцем тыкая зверю в брюхо. - Поцелуют в морду и отпускают. А как у нас крючок вытаскивают?

- У нас башку отрубают - и все дела, - сказал я.

Дети потупились.

- Эх, помню, на Сахалине первый раз голову тайменя увидел... - мечтательно сказал я. - Одну только голову, заметьте. На пристани, на озере Тунайча... Ну, с дедом Сережей. Где-то размером... - Я развел было руки, но щука, болтавшаяся на правой, помешала толком показать. - Идите, кстати, воды наберите...

Дети, перешептываясь, полезли к воде, я устремил глаза вдаль, покачивая щукой. Все-таки самый большой таймень - это таймень из детства.

- И чего? - запыхавшись, спросил Егор по возвращении.

Я сложил щуку в холодильник, холодильные элементы от которого были впопыхах забыты дома, и он легко преобразовался в аквариум. Выпростал наконец руку из жабр.

- А дед Сережа был рыбак? - не отставал Егор.

- Почему - был? Хотя сейчас-то он, конечно... Ты его помнишь? - Я присел над холодильником.

- Который мне в Киеве кортик подарил?

- Да, хороший дед... Как он там один сейчас, интересно? Без бабушки?

- Ну да, - сказал Егор.

- И Михайловна уехала. К Ольке в Одессу - ногу лечить... Знаешь, там эти тазобедренные у женщин...

- Ну, - сказал Егор.

Я снова задумался, обвел глазами озеро. Над базой словно пролетел тихий ангел.

- Ну и чего, пап? - Егор торопил перескочить через сантименты к делу.

- Пап, это таймень? - спросил Матвей, указывая в аквариум.

Щука в холодильнике пришла немного в себя и заходила жабрами.

- Тайменя знаешь как выводят? - сказал я. - Дед однажды три часа...

- Он какой? Очень большой? Ну какой? - присев, ерзал на корточках Егор.