О'Санчес

Побег от ствола судьбы на горе жизни и смерти

(Книга 1)

(Сага-небыль о Кромешнике)

Предрекая вечный сон

Двум Владычицам Времен,

На семи гнилых корнях

Ждет судьбу Кромешный Прах.

Он не добр и не зол,

Он бессилен и беспол,

Но во чреве у него

Зреет гибель и родство.

В судный день, в урочный год

В нем Кромешник прорастет.

Он, пожрав кромешный прах,

На семи гнилых ветрах

Улетит оттуда прочь,

В мир, где правят День и Ночь.

Он отринет Рай и Ад,

Встанет выше всех преград

И в безумии своем

Опрокинет окоем,

Чтобы ввергнуть в вечный сон

Двух Владычиц Всех Времен.

Глава 1

Может быть, филин

Ведает, кто проложил

Тропы лесные...

Свое семнадцатилетие он встретил на борту небольшой яхты, зафрахтованной непонятно кем у неизвестных владельцев. Экипаж состоял из шкипера и четверых матросов. Гек выполнял необременительные обязанности пассажира: ни к каким работам -- повседневным ли, авральным -- его не привлекали, а кормился он в каютке у шкипера, где трижды в день накрывался стол на двоих. Впрочем, стол отличался только местоположением и количеством едоков, сосредоточенных в невеликом объеме капитанской каюты или матросского кубрика. В роли кока подвизался один из матросов: приготовив нехитрую трапезу, чаще -- невкусно, он распределял ее среди находящихся на судне согласно их аппетитам, а остатки, не торгуясь, выбрасывал за борт. Гека все еще задевало такое расточительство -- жратва ведь, -- но он не показывал виду, в конце концов не его это дело и не его деньги. В разговоры вступать ему прямо не запрещалось, но еще на берегу Дядя Джеймс (Дудя, как его называли за глаза) напутствовал Гека, чтобы тот не полоскал зря языком -- в море, мол, это производит невыгодное впечатление.