Однажды, на исходе пятой недели, во время обеда, пришла удача. Гек понял это только после работы, когда, покончив с вечерней жратвой, рассеянно листал очередной журнал. Толстяк за обедом слушал радио -- передавали репортаж с футбольного матча. И после продолжал слушать -- уже во время работы. Это было впервые. Геку, разумеется, было глубоко плевать, кто там с кем играл, но по радио дважды сообщали время. Гек почти машинально соотнес темп работы с этим промежутком и таким образом запомнил его. Вечером уже, путем нехитрых выкладок, ему удалось сделать такие выводы, от которых долго не хотелось спать.

Итак, их рабочий день, за вычетом обеда, длится десять часов или близко к этому. Итог каждого дня, если сделать поправку на разные технологические мелочи, примерно четыре килограмма высокосортного героина. Их суточный цикл смещен на шесть часов вперед, против обычного для нормальных людей. Так, они ложились спать около пяти утра, когда в комнате вырубалось электричество -сначала две лампочки, а через пару минут третья. А вставали -- ну, в полпервого, где-то так... В первую ночь, когда он здесь оказался, те двое уже спали, а значит, к работе они приступили одновременно с ним, а не раньше; да и опыта у них не было поначалу -- теперь-то очевидно, если вспомнить. Потому и скальпель удалось незаметно тяпнуть, что бардак еще был: либо точка новая, либо в резерве была. Вон они спят... и сопят так дружно, ублюдки, а Гекатору не спится. Значит, в Марселе по-прежнему гонят героин на всю катушку, несмотря на полицейские враки об успехах... И толкают -- оптом. Недаром весь товар в углу накапливают, а не порциями дневными выносят... Это раз. Долго они здесь не пробудут -- при таких-то темпах переработки понятно, что работа сезонная. Это два.