Однако опасения его на сей счет были совершенно напрасны, поскольку Джима завернули в "стойло" через сутки после побега: заложила бандерша одной из хат, где решил отлежаться Дельфинчик. Но Дельфинчик не очень-то и расстраивался: он успел связаться по межгороду с Картагеном, и ему уже готовили "дублера" -- того, кто живым или мертвым возьмет на себя подрасстрельный эпизод. Таким образом дело выскочит из рук бабилонской прокуратуры и уйдет на доследование в Картаген. А значит, и сидеть получится не в Пентагонской конуре, а в нормальных условиях. Так что искали адресно Гека, но не знали -- кто он такой.
Его крепко отметелили в привокзальном полицейском участке, пока ждали вызванную спецмашину. Но Гек знал порядки и только старался, чтобы ему не повредили важные участки родного организма -- печень, зубы, глаза, ребра. Выждав удобный момент, он грянулся оземь от очередного удара, выгнулся дугой, закатил глаза, потом обмяк и захрипел, конвульсивно содрогаясь.
Оперативники вовсе не были садистами и мучителями. Толковые молодые парни нормально делали свое дело, стараясь придерживаться уголовного кодекса. Однако они придерживались и неписаных традиций, передаваемых в розыске из поколение в поколение. Сел -- сиди, и вдругорядь не бегай! Деньги, у Гека изъятые, они записали и сдали до пенса. А вот если бы при нем случайно оказалась бы коньячина... ну, тогда она непременно бы "разбилась при задержании".
...Старший опер сразу же испугался -- ему основной ответ держать, если этот припадочный галоши отбросит.