В 30-е и 40-е годы единственным человеком в штате студии, смотревшим картину от начала до конца, был продюсер. Режиссёры, сидевшие на зарплате, нужны были на площадке для того, чтобы актёры вовремя двигались и произносили свои реплики после команды «Мотор!». Завершив съёмки, они оставляли производство, а в иерархии кино ценились едва ли выше сценаристов. «Режиссёров даже не пускали в просмотровые, — рассказывает Джон Кэлли, в 70-е возглавлявший на «Уорнер» производство, а ныне — президент «Сони энтертейнмент». — Текущий материал отсматривал сам Уорнер и указывал продюсеру, что нужно сделать, например: «Вот здесь дайте мне крупный план Джимми Кэгни». Продюсер передавал режиссёру задание шефа и только потом показывал отснятый накануне им же материал».

В системе, где доминировали продюсеры, нашёлся только один возмутитель спокойствия — компания «Юнайтед артистс». Здесь бал правили режиссёры, так она и задумывалась в момент создания, 15 января 1919 года, Чарли Чаплиным, Дугласом Фэрбенксом, Мэри Пикфорд и Д. У. Гриффитом. Основатели решили стать хозяевами собственной судьбы, убрать посредников и магнатов, жиревших на их поте и крови. Идея сама по себе отличная, только до конца так и не воплотившаяся в жизнь. К концу 40-х компания теряла 100 тысяч долларов в неделю, а оставшиеся уже только вдвоём Чаплин и Пикфорд не разговаривали друг с другом. В 1951 году они продали компанию Артуру Криму и Бобу Бенджамену, ловким адвокатам с некоторым опытом работы в кино.

По законодательству конца 40-х годов, разделившему студии и сеть их кинотеатров, суды аннулировали старую контрактную систему, по которой талантливый актёр становился форменным рабом студии. Теперь звёзды сами стали получать долю прибыли от картин и создавать собственные производственные компании. Крим раньше других понял, что вложение больших денег в поддержание старой структуры компаний — многочисленных площадок, мастерских, ателье, исполнителей на бессрочных контрактах и прочего — пережиток прошлого.