На хельсинкском аэродроме все выглядело иначе, хотя в ближайшие сорок часов здесь ожидались главы многих государств. Полицейские в серо-голубой летней форме - хотя их было и немало - вели себя подчеркнуто скромно.
Сотрудников охраны в штатском выдавали лишь их мимолетные настороженные взгляды в сторону пассажиров, двигавшихся к аэровокзалу.
На аэродроме возвышались шесты-флагштоки, но флагам на них предстояло развеваться лишь с завтрашнего дня.
Денег на такси у Воронова, конечно, не было. Статьи "разъезды в черте города" смета, как обычно, не предусматривала. Но Воронов владел двумя иностранными языками - немецким и английским, а в руках у него был всего лишь небольшой чемоданчик. Добраться городским транспортом до советского посольства не составляло для него особого труда.
Автобус-экспресс быстро домчал Воронова до центра города. Первый же встречный, к которому он обратился на всякий случай по-немецки и тут же следом поанглийски, объяснил, как и на чем доехать либо дойти до улицы Техтанкату, где помещалось советское посольство.
Воронов пошел пешком - хотелось хотя бы бегло ггослклрсть город, в котором он никогда не был. Столица
Финляндии понравилась ему своим спокойствием и неуловимым сходством со старыми русскими губернскими городами.
С некоторых пор Воронов возненавидел крупные западные города, и особенно столицы. В течение последних двух десятков лет он побывал во многих из них.
Эта неприязнь появилась у него не сразу. Поначалу западные столицы ему нравились. Воронов останавливался в не очень дорогих, но комфортабельных отелях, любовался блеском витрин, наблюдал казавшееся праздничным оживление на центральных улицах и площадях.