Прежде всего, он решил никому об этом не говорить, даже Залману.

Не хотелось отравлять праздник. Однако когда они пришли домой, Песя спросила мужа:

- Беня, ты не заболел? Что-то ты мне не нравишься.

- Какие глупости! Я здоров и счастлив, - сказал он, напрягая все свои силы, чтобы посмотреть жене в глаза и развеять подозрения. В ответ на это Песя тяжело вздохнула сквозь слезы:

- Что там говорить, дорогой, расставаться с любимой дочерью, можно сказать, навсегда, - это не шутки шутить. Хорошо, Залман решил ехать в Америку вместе с нашей Фейгеле, но сможет ли он там так же, как здесь, заниматься своим купеческим делом?

- Сейчас, Песя, другое время и только глупые родители идут наперекор воле молодых. Я знаю Залмана. Хотя он молод, но он справляется со своим делом не хуже меня. Я в него верю. Ты спрашиваешь, сможет ли он там быть купцом. Ты лучше спроси, сможет ли он еще долго здесь быть купцом. Похоже, новая власть приберет скоро все к своим рукам. Вот так, дорогая.

Он говорил с женой и в то же время думал о своем. "Может, заявить об этой записке Бирюкову?"

Бенцион вспомнил, как год назад новый начальник милиции, недавно прибывший из России, вызвал его к себе и попросил помочь с фуражом для своих лошадей, и он тогда выполнил его просьбу.

В течение нескольких лет после революции и гражданской войны множество банд бушевало на Украине. И даже после того, как Красная Армия их разгромила, остатки этих банд продолжали держать население в страхе. За год Бирюков сумел, в основном, очистить окрестные леса от бандитов. Почти не слышно было больше об ограблениях на дорогах, убийствах или изнасилованиях женщин. И вдруг - такая записка.

Предположить, что это сделано из простой зависти для того, чтобы напугать или разыграть? Слишком рискованно было бы поверить в это и ничего не предпринимать. Детям послезавтра уезжать. Десять километров лесом к ночному поезду на станцию Зарудинцы. Нужно что-то решить. Времени осталось мало.