- Толя, я прямо сейчас, прямо здесь умру, если не съем соленый огурец! Пойди и отбери у этой бабки!
- Ленчик, потерпи, я сейчас в очередь встану!
Его светловолосая симпатичная жена, ничего не ответив, подошла к оторопевшей старухе и молча отобрала у нее скользкий огурец. Пока муж совал разоравшейся бабке рубль, жена с наслаждением цинично схрумкала овощ прямо у прилавка.
- Лена, ну, зачем ты так? Меня чуть в очереди не побили!
- Ой, Толяна, мне что-то так плохо, так плохо! Ох, когда это уже кончится? Сам-то не беременный, вот был бы беременным, узнал бы...
Супруги отошли к зеленому забору, и молодая женщина, захлебываясь, согнулась пополам в приступах рвоты. Вышел и бабкин рублевый огурец и обеденная картошка с луком и почему-то халвой.
- Толя, у меня осталась халва в пакетике, я есть не могу, а ты прямо сейчас съешь!
- Лена, я уже не могу есть эту халву, и на улице неудобно как-то...
- А мне блевать на базаре у забора удобно? Ешь, мне надо тебя занюхать!
Будущий счастливый отец молча давился халвой, пока жена с наслаждением его нюхала. Они нюхали халву уже где-то с месяц. Это было настоящим, большим человеческим счастьем.
x x x
Если забраться на самую вершину сопки, то весь мир будет лежать у твоих ног. Люди - мелкие смешные букашки, такие далекие отсюда! Рядом тайга, и вершины векового кедровника достают тебе до плеч. Луга весной покрыты яркими соцветиями жарков, можно часами смотреть и смотреть на колыхание махровых шапочек. Кто же смог придумать, вообразить такую красоту? Вот сейчас ветер ударит в лицо, и она побежит, раскинув руки, по пригорку вниз. Быстрее, еще быстрее! Ноги сами ускоряют бег, а навстречу несутся лагерная котельная, заброшенная баня, соседские огороды...