Нищие собираются у дверей кондиторских, где сонный ганимед, [где безобразный ганимед с метлою] летавший вчера, как муха с шеколадом, вылезает [выпив вылезает] с метлой в руке без галстуха, и швыряет [и выбр<асывает>] им черствые пироги и объедки. По улицам плетется нужный народ, иногда переходят русские мужики, спешащие на работу в сапогах, [спешащие в сапогах] запачканных известию, которых и Екатерининский канал, известный своею чистотой, не в состоянии был обмыть. В это время обыкновенно неприлично ходить дамам, потому что русский народ любит изъясняться такими резкими выражениями, каких они не услышат ни в магазинах, ни в театрах. [а. каких они может быть даже никогда не слышали б. каких они не услышат ни в магазинах ни в концертах.]

Иногда сонный чиновник проплетется с портфелью в таком случае, [особливо в таком случае] когда [Далее начато: к департа<менту>] через Невский проспект лежит дорога в его департамент. В это время и до 12 часов можно сказать решительно, что Невский проспект не составляет ни для кого цели. Он постепенно наполняется лицами, имеющими свои занятия, свои заботы, свои досады, но вовсе не думающими о нем. Русский мужик говорит о гривне или семи грошах меди, старики и старухи размахивают руками, и говорят [или говорят] сами <с> собою, иногда с жаром [часто с жаром] и самыми разительными жестами, но никто их не слушает и не смеется над ними, выключая только разве мальчишек в пестрядевых халатах с пустыми штофами [с ш<тофами>] или готовыми сапогами в руках, бегущих молнией по Невскому проспекту. [Далее начато: Тут]

В это время что бы вы на себя ни надели, хотя бы даже вместо шляпы картуз был у вас на голове, хотя бы вы воротничок слишком много высунули из вашего галстуха, — никто этого не заметит.

В 12 часов на Невский проспект делают набеги гувернеры всех наций с своими питомцами в батистовых воротничках.