Вода стояла иногда в течении недели. Приходилось перед разливом Становой перебираться со скотом и скарбом к родственникам или просто знакомым, живущим на высоких местах. Либо заготавливали продуктов на несколько дней, убирали все, что может намокнуть, на чердак, делали сходни: печка - сундук - окно - дверь лестница на чердак... И оставались до тех пор, пока вода сойдет. Скот все равно отводили к родственникам. Вот по этой причине и не стало Маленького порядочка. А было дворов двенадцать.

Неподалеку от церкви, на самом верху Кондакова проулка стоял среднего роста, черноволосый, с широким лбом и определившейся плешкой на затылке, мужчина лет пятидесяти. Он долго смотрел вдаль, туда, где за спускавшимся вниз проулком и сельскими огородами простирался обширный зеленый луг. В восточной части этого луга, почти прямо, если спускаться по проулку, и располагался когда-то Маленький порядочек, на котором прошло все детство этого человека. Здесь он родился в бревенчатой дедовской пятистенке. Здесь его крестили. В самый разгар войны единственная церковь в округе - Кривополянская не работала, и новорожденного крестили на дому. Пришел батюшка, освятил воду, все, от купели до полотенец, подготовили к таинству, и окрестили. Назвали в честь деда Николаем. Позднее, после войны, когда жизнь вошла в свою колею, усомнившись в правильности "домашнего" крещения, повели малыша в церковь, где окрестили вновь, по-настоящему. Водили в алтарь. Только вместо погибшего на фронте крестного отца был его брат, капитан первого ранга. Он еще в империалистическую пятнадцатилетним пацаном

сбежал на войну и участвовал в боевых действиях против германцев в качестве юнги в составе Балтийского флота. Бабушкин отец и отец крестных были родными братьями. А крестной была дедушкина двоюродная сестра.

Сначала, когда мальчик родился, его назвали по-другому.