Редко кто купался на Оккервиле. Берега его были покрыты ивняком, вплотную к которому прилегали колхозные угодья. Да и вода в Оккервиле уже тогда была не такой чистой, как хотелось бы.

2

На небольшой, утоптанной множеством ног, но еще зеленой площадке, в десяти метрах от котлована, у того его берега, откуда обычно не ныряют и не входят в воду, сидела кружком стайка стриженых, загорелых, в одних трусиках пацанов. Они, деловито щурясь от дыма, вытаскивали из золы уже почти погасшего костра печеную картошку и ели, предварительно побросав ее с руки на руку для остужения. Они напоминали кошек, забавляющихся со своими жертвами, прежде, чем съесть их. Слева и справа от них купались и загорали. Чуть подальше от котлована, ближе к кустам, другая стайка играла в подкидного дурака. А на большой площадке - в полном разгаре любимая игра всех мальчишек - футбол. Катился надувной мяч, а за ним гуртом бегали десяток босоногих "Бурчалкиных" и "Симонянов". Одни - в майках, другие - без. Чтобы отличать, кто в какой команде. Вратари, в зависимости от обстановки, то спокойно прогуливались между кучками одежды, изображающими штанги футбольных ворот, то вдруг настораживались, принимали полусогнутое положение и становились похожи на хищников, готовых к прыжку в любой момент. Позади каждых ворот, как и положено - трое-четверо загольных. В основном это были, кто помельче. Среди них выделялся один высокий, длинноногий, сутулый парень. На нем была грязная длинная майка, спускавшаяся поверх трусов, что еще больше подчеркивало рост и сутулость пацана. Он выглядел вдвое старше своих приятелей, ему было лет пятнадцать.

На футбольном поле вдруг закричали, заспорили, столпившись в одну кучку. Будущие мастера спорта размахивали руками, стараясь перекричать друг друга. Один из футболистов отделился от толпы и, размазывая слезы и сопли по грязной рожице, сгорбившись, неторопливо пошел "аут". Одни кричали ему вслед: