Матери тоже относились к ребятам, работавшим на фабрике, по-особому. Смотрели на них, как на взрослых, в исполняли некоторые ребячьи капризы.

Одним из самых распространенных капризов было требование шаровщиков заменить "аржанину - крупчатошным".

- Отягу нет с нее - с аржанины-то твоей.

Мать пытается разубедить, указывает на "крестьян":

"Аржаной едят, а поздоровее наших заводских". Малыш - рабочий, однако, стоит на своем:

- Работа у них не та. Не у огня стоят. А ты вот попробуй сама побросать "паленьговски"-то дрова. Не квартирник ведь! Какой отяг будет с аржанины? Живо прогонят!

Мать, конечно, и сама понимает, что возиться с полусаженными плахами около жерла пудлинговой печи вовсе не под силу подростку и идет на уступки. Ржаной хлеб заменяется самым низким сортом крупчатки.

В "крупчатошном" было своего рода щегольство "шаровки".

Не чужды были этому щегольству и заводские женщины. Многие из них старались показать, что они живут хорошо - "крупчатошный едят". Желание щегольнуть друг перед другом особенно было видно в обеденную пору, когда со всех концов завода женщины с узелками шли на фабрику - несли обед мужу, сыну, брату, отцу.

Время обеденного перерыва, между одиннадцатью и двенадцатью, так и звалось "бабьим часом".

Около фабричных зданий везде были видны пестрые группы женщин. Старух мало. Одеты почище, но не по-праздничному. Шутки, смех, "загогулины с крутым поворотом" со стороны рабочих. Взвизгивание, хихиканье и взаимная слежка у женщин.

- Смотри, Елесиха-то третий пирог в половину принесла.

- Она - старуха заботливая. Сама не съест, а ребятам притащит.

- А вон видишь, Степанька чем мужа кормит? На черном куске держит.

- Покушай, значит, милый муженек, мою неудачу да фартук с кружевами мне купи.

Молодая красивая женщина в фартуке с кружевными концами слышит эти пересуды. Краснеет, готова заплакать. Муж что-то говорит ей, видимо успокаивает, но и сам смущен.