На приисках и россыпях было занято немало постоянных рабочих из заводского населения.

Работы велись преимущественно самим заводоуправлением. но часть золота и камней добывалась старателями, которые занимались главным образом разведкой. Особенно много таких старателей было в Полевском и Северском заводах. Там по Чусовой и ее мелким притокам отдельным счастливцам удавалось не раз нападать на "верховую жилу". Одно время золотая зараза захватила чуть не поголовно население Полевского завода. Даже "исконвешные углежоги", и те бросили курень и занялись "богатым делом". Рыли где попало. Проедали последнее, а все не хотели "попуститься счастью".

При удаче картина была однообразная: пьянство и дикая трата денег вроде засыпания пряниками и орехами ухабов на выбитой дороге во время масленичного катания.

Помню, один из таких приисковых людей - Стаканчик - любил подробно рассказывать, как ему удалось найти на казенных (заводских) приисках самородок невиданного размера. Сдать заводоуправлению было нельзя - боялся, что просто отберут, объявят находку казенной. Пошел к местному торговцу Барышеву, который, между прочим, промышлял скупкой и сбытом "мелкого товару". Взвесили. Оказалось восемнадцать фунтов. У торговца нехватило денег. Тогда разрубили самородок и "честно" - рука об руку - произвели сделку.

О дальнейшей судьбе своего счастья Стаканчик говорил коротко: "Два года из кабака не выходил". И только... Остальное золото перешло к тому же Барышеву, который предусмотрительно держал лучший в Полевском заводе кабак. Больше Стаканчику в жизни не "пофартило", и два года безвыходного кабацкого гулянья оказались единственным "светлым пятном" в его тяжелой приисковой жизни.

На старости Стаканчик "усчастливился" - попал сторожем к заводским магазинам, в людное место, где можно было всегда знать новости о "земляном богатстве", думать о котором старик никогда не переставал.