- Наношу ответный удар.

Увидев дым, пошел с улицы, вынул раму. Дым вытянуло. Вставил раму обратно.

А тем временем и труба прогрелась, и пошла тяга. Стало уютно.

Евланя одобрительно рассуждал о том, что кто-то продуманно делает централизацию магазинов на селе.

- Например, я хожу в магазин час. По свежему воздуху. Я проветриваюсь, гуляю и наблюдаю природу. А если бы магазин был в пределах деревни, то что? Я бы физически меньше двигался. Или вы не согласны?

- Мне для начала хватит четырех правил.

- Вы извините,- говорил Евланя,- что я не называю ваше полное имя. Это вовсе не пустяки, это принцип. Мой язык не доходит до отчества. И это нужно внедрять. Пока мы вспоминаем и называем, за границей уже все решено. Вы были на Западе?

- Да.

- И что?

- У нас лучше.

Евланя долго всматривался перед собой, наконец встряхнулся и сказал:

- Да!

Потом снова долго думал, кривил лицо и жевал губами, потом решил:

- Но в каком-то отношении, пожалуй, что даже и так. Хотя там бы не бросили удобрения.

Вечер кончился песнями. Пели мы неважно, но от души, песен не испортили.

- Можно не иметь голоса, но надо знать песни,- сказал Евланя.- В следующий раз позовем Машу. А совсем переедете жить, наладим хор и поедем на областной смотр.

Стали прощаться.

Вышли. Река светилась, темнели над ней ивы, дальше желтело поле.

- Вот если бы все это пропить,- сказал Евланя.

- Удобрения? - не понял я.

- Нет, вообще все это,- он широко захватил рукой пространство.

Но мы решили, что все это пропивать нельзя. И так земли не остается. Разве что пустырь какой. Все равно жалко.

- Тут у меня сидит карась,- показал Евланя на вершу около мостков. И действительно, в верше сидел карась.

Решили его съесть. Печку вновь топить было долго, варить некогда. Евланя сказал, что сходит за электроплиткой. И вскоре вернулся, но только с утюгом, включил его, перевернул кверху плоскостью, и участь бедного карася была решена. Лишенный родной стихии, карась, даже выпоротый, дергался.