- "Я утверждаю, что в России с низов глубоко - национальное здоровье, необходимое движение, ничего общего не имеющее с европейским синдикалистическим. В России анархический бунт во имя бесгосударственности, против всякого государства. Я утверждаю, что Россия должна была - и изживает лихорадку петровщины, петербурговщины, лихорадку идеи, теории, математического католицизма. Я утверждаю большевизм, разиновщину, и отрицаю коммунизм. Я утверждаю, что в России победит - русское, стряхнув лихорадку петровщины. Алексеевский равелин. Инженер Андрей Людоговский." - Так было записано в протоколе.

Иван Иванович сказал по английски:

- Помнишь, Андрей, мы играли в бабки. Но я своего брата . . .

И тогда на лице китайца - одни зубы - зубы совсем наружу, все лицо вопросом, с глаз спали сапеки, чтобы глаза- просили: - субординация спуталась. Китаец качался у стола справа налево и говорил - по английски, - все, сразу, что знал, много: - "Я хочу родину. Нуй-гэ Юан-Ши-Кай, - президент! Я хочу родину. На юге я дрался. Я хочу родину!" - Без субординации, в кабинете конторы разорвался кусок - горячего - человеческого.

... Китайца на шахматную доску! . . На набережных, в камнях трава поросла, финляндские дни одевают гранит мхами: дворцы стали тогда мертвецами-музеями. Петр Первый ушол от Адмиралтейства на Гончарную, где развалился дом: дом тогда придавил людей. Автомобиль - мостами, набережными, мост у Петропавловской крепости поднят, - автомобиль каретка-Бразье, простором Невы, как Иртыш, и поозерного неба-простором. В доме - дома - в окне - через окно - через крыши через Неву - на взморьи - в комнате - красная рана заката. Красная рана заката пожелтела померанцевыми корками, в желтухе-лихорадке. Ночью будут туманы. Желтуха? - китайца на шахматную доску! - Закат - умирал!.. Где-то далеко одинокий гудел катерок. Книги, книги, книги, - в померанцевых корках заката на полках и подушки не подсинила прачка. Ночью будет туман. У Ивана Ивановича не было женщины, - опять лихорадка.