Лес уже проснулся и тысячами голосов откликался на звонкий смех женщины. Где-то стукнула кукушка, торопливо задолбил дятел, свистнула иволга, бойко жужжа, как пуля, пролетел над головой зеленый жук. На полянах трещали кузнечики и, то влетая, то ныряя, легко порхали светлые бабочки. Вверху, над вершинами леса, отрывисто крикнул ястреб.

Женщина стояла вся с ног до головы залитая солнцем, на берегу ручья, настойчиво и звонко звеневшего среди горячих, гладких камней. Легкий ветер шевелил — спутанные черные волосы женщины и лохмотья ее короткой юбки. Она посмотрела направо и налево, поворачивая голову, как птица, и при каждом ее движении среди лохмотьев сверкало ее бело-розовое тело-то выпуклая линия бедра, то мягкий изгиб стана, то округленное розовеющее колено.

Рыжий мальчик бегал в траве по берегу ручья, пугая зеленых лягушек. Они таращили глупые выпуклые глазки, пыжились, топорщились и вдруг звонко бултыхались в воду, изо всех сил работая лапками, чтобы зарыться в мягкий, безопасный ил. Ребенок смеялся.

Женщина опустилась на колено и склонилась над ручьем. Ее черные волосы упали вниз, почти коснувшись воды, а в воде отразилась другая, молодая, черноволосая женщина, с большими глазами и смеющимися алыми губами. Эта другая смотрела снизу на свою живую подругу с восхищением и улыбкой.

Что-то хрустнуло в кустах… Женщина быстро оглянулась, но там ничего не было. Должно быть, обломилась сухая ветка. На противоположном берегу камыш важно и спокойно покачивал высокими метелками. Она успокоилась, еще немного полюбовалась своим отражением и опустила бутылку глубоко в чистую холодную воду. Широкие круги пошли далеко от берега и закачали, раздробили в своей глубине и зеленый камыш, и голубое небо, и смеющуюся женщину. Зазвенела и забулькала вода, набираясь в узкое горлышко бутылки.