- Что это? - спросила она, разворачивая листы.

- Письмо Булгакова. В прозе и драматургии он гораздо более убедителен, чем в эпистолярном жанре. Однако, ты права - пора вмешаться.

И на следующий день Сталин позвонил на квартиру Булгакову.

- Здравствуйте, товарищ Булгаков, - услышав этот слегка глухой, негромкий голос, драматург вздрогнул, почувствовал, как рука, державшая трубку, вдруг стала влажной.

- Здравствуйте, товарищ Сталин.

- Мы получили ваше письмо. Читали с товарищами. Вы будете по нему благоприятный ответ иметь.

- Спасибо, - Булгаков ощутил как к горлу подкатился ком. Преодолев с трудом волнение, повторил: - Спасибо.

Он слышал, как Сталин сказал что-то не в трубку, очевидно секретарю. Затем доброжелательно, без тени раздражения:

- А может быть, правда, пустить вас за границу? Мы знаем, что вы воевали на Кавказе на стороне белых. Были с ними и во Владикавказе, и в Грозном, и даже на передовую выезжали. Военврачом - я понимаю, но не с красными. Здесь истоки вашего тонкого понимания враждебной психологии. Знаем мы и то, что ваши братья, младший Иван и старший Николай, находятся в эмиграции.

У Булгакова пересохло горло.

- Все это правда, товарищ Сталин, - сказал он, с трудом сглотнув слюну. - И про братьев, и про службу. Лишь одно уточнение, - он глубоко вздохнул. - К белым я попал по мобилизации.

- Вы не ответили на мой вопрос, - спокойно напомнил Сталин.

- Я очень много думал в последнее время, - поспешно воскликнул Булгаков, - может ли русский писатель жить вне Родины, и мне кажется, что не может.

- Вы правы. Я тоже так думаю. Теперь о главном. Вы где хотите работать? В Художественном театре?

- Да, я хотел бы. Но я говорил об этом - мне отказали.

- А вы подайте заявление туда. Мне кажется, что они согласятся.