- А Борис Добронравов - Мышлаевский!

- А Николай Хмелев - Алексей Турбин!

- А Михаил Яншин - Лариосик!

Дамы закатывали глаза, прижимали кулачки к бюстам, томно постанывали.

За пять минут до третьего звонка подкатили три черных лимузина, офицеры с голубыми петлицами раздвинули толпу и в театр быстрым шагом прошли Сталин, Молотов, Ворошилов, Хрущев и Булганин. Отшумели в зале аплодисменты в честь вождей, разместившихся в правительственной ложе, погас свет, убежал в стороны занавес и волшебным гением драматурга, режиссеров и актеров на сцене была воссоздана атмосфера Киева тысяча девятьсот восемнадцатого-девятнадцатого годов.

В перерыве перешли в комнату за ложей, где был накрыт стол. Сталин налил себе бокал сухого вина, разрезал на дольки грушу.

- Насколько я знаю, вы, отцы города, - он лукаво посмотрел на Хрущева и Булганина, - впервые здесь, во МХАТе.

Никита развел руками:

- Увы, товарищ Сталин.

Булганин, потупившись, застенчиво улыбался.

- Большой театр не избегаете, - продолжал Сталин. - Особенно балетные спектакли. Балет больше нравится, чем драма?

- На все времени не хватает, - оправдывался Хрущев. - И потом... как-то во время Гражданской войны одна мадам из бывших задала мне вопрос: что я понимаю в балете? Тогда я, конечно же, ничего не понимал. Хочу наверстать теперь, товарищ Сталин.

- Похвальное желание, - одобрил Сталин. - Однако, драма, особенно такая, как эта... - он долго раскуривал трубку. - Вы знаете, я смотрю ее уже девятый раз. И каждый раз открываю что-то новое в психологическом подтексте поведения героев. Особенно любопытны образы Алексея Турбина и Виктора Мышлаевского. Изменение в сознании последнего в пользу революции, то, что он как бы подхватил эстафету от честного патриота полковника, что он понимает бессмысленность продолжения борьбы за неправое - и потому проигранное! - дело - все это убеждает в большой воспитательной ценности пьесы. В финале он скажет: "Народ не с нами. Народ против нас". Очень верные и очень точные слова.