И гетман всея Украины, переодевшись в немецкую форму, позорно бежал из столицы. И бравые воины Петлюры Болботун и Галаньба лихо вразумляли дезертира и геройски мародерствовали, грабя "жида-сапожника". А Алексей в Александровской гимназии, обращаясь к офицерам и юнкерам своего дивизиона, отдавал страшную, кощунственную для боевого командира и тем не менее единственно возможную при сложившихся обстоятельствах команду:

- Срывайте погоны, бросайте винтовки и немедленно по домам!

При этих словах Ворошилов наклонился к уху Сталина, прошептал не то с завистью, не то с сожалением:

- Нам бы с тобой таких беляков под Царицыным! - Добавил после паузы: - Надо же - отказался участвовать в балагане! Этот честь имеет.

- И мужество, - глядя на сцену, заметил Сталин. - Мужество сложить оружие, когда он понимает, что не может и не должен защищать мир, обреченный историей на гибель.

- Прогнивший насквозь, неправедный мир, - вставил дотянувшийся до них Хрущев, который слышал их обмен репликами. Сталин взглянул на Никиту мельком. Подумал: "Этот хохол совсем не так прост, как кажется на первый взгляд. Молодой да ранний. Надо к нему попристальнее присмотреться. Схватывает все на лету. Как это Горький недавно о ком-то из молодых поэтов сказал? Вот - на ходу подметки рвет. Горький... Он, как и Станиславский, расхваливал Булгакова, просил за него". И, слегка повернувшись к тому креслу, в котором должен был находиться секретарь, и не отрывая взгляда от сцены, приказал:

- После спектакля устройте стол за кулисами. Мы побеседуем с Булгаковым, ведущими актерами, руководством.

- Слушаюсь, товарищ Сталин. Из руководства есть один завлитчастью Марков, - секретарь ждал, затаив дыхание. Сталин согласно кивнул и секретарь мгновенно исчез в темноте ложи.

- Нам с тобой все больше Студзинские встречались, - тихо сказал Сталин Ворошилову.

- Жаль, что нет с нами Буденного, - смеясь сказал Клим, услышав заигравшую где-то на сцене гармонику. - Он бы и на гармошке отчубучил эдакого нашенского и "яблочко" оттопал бы на ять.